артиллерийский разведчик батареи 1 дивизиона 5 тяжелого артполка
Перешеек между озером Суммаярви и болотом Мунасуо - шириной всего порядка 1.5 километров - во время Зимней войны уже в середине декабря стал направлением главного удара, на котором противник настойчиво пытался прорвать оборону. Именно в центре этого перешейка (сектора Ляхде) велись наступления противника, и постоянные попытки прорыва наших позиций привели в феврале к потере основной оборонительной линии и разгрому тыловой позиции (tukilinja, расположенной в примерно 1.5 км севернее основной - прим. переводчика), от которой наши части осуществили медленный отход на примерно 15 километров в тыл на оборонительную линию, проходящую через оз. Няюккиярви или промежуточную позицию.
Я служил в должности старшего артиллерийского разведчика 1 дивизиона (командир - капитар Й. В. Сайкку) 5 полка полевой артиллеирии (I/5 KTR) с проведения внеочередных маневров до первых дней января в районе высоты "Палец", расположенной в примерно 500 метрах восточнее озера Суммаярви. То, через что я прошел в то время, навсегда осталось у меня в памяти. Я думаю, что читателю будет интересно узнать, как нашей артиллерии удавалось успешно выполнять поставленные задачи с устаревшими орудиями и абсолютно недостаточным запасом снарядов. Не хвастаясь, хотелось бы отметить высочайшую точность стрельбы и быстроту открытия огня по целям, что объяснялось высоким уровнем боевой подготовки. Точность стрельбы и быстрота открытия огня были крайне важны в условиях, когда цель нужно было поразить как можно меньшим количеством снарядов.
Когда наш дивизион в начале декабря был выделен для поддержки передовых частей, оборонявшим основную позицию, НП артразведчика второй батареи было перемещено в хорошо известный ДОТ "Миллионный". Этот большой ДОТ, построенный незадолго до войны, проходил сквозь высоту как туннель. Он мог вести фланговый огонь из двух пулеметов в восточном направлении и фланговый огонь из одного пулемета по болотистой местности между высотой "Палец" и озером Суммаярви. На крыше ДОТ были три бронекупола для наблюдения и корректировки огня, и в самом восточном из них и был наш НП. Высота, напоминавшая очертаниями палец, продолжалась строго на юг примерно полкилометра, где она резко обрывалась в болоте. Удерживание высоты "Палец" имело первостепенное значние для обороны всего района, и за оборону высоты отвечал комвзвода фенрик Хеймо Пуоси из второй роты 1-го батальона (командир батальона - капитан Ауно Куири) 15-го пехотного полка. Именно капитану Куири и его батальону из Хяме была доверенна оборона перешейка между оз. Суммаярви и болотом Мунасуо. На передовой оборонялись две пехотные роты и одна пулеметная рота, в то время как третья рота была в резерве, готовая перейти в контратаку по заранее разработанным направлениям (контратаки были отработаны в совершенстве до начала боевых действий).
Поддерживающая артиллерия или 1-й дивизион 5 полка полевой артиллерии, в который входили две пушечных и одна гаубичная батарея, находилась на огневых позициях в примерно 4 км от передовой в районе южнее дер. Маякюля. В распоряжении командира артиллерийского полка на перешейке между оз. Суммаярви и Мунасуо и южнее был огонь по крайней мере двух легких и двух тяжелых артдивизионов. Таким образом, для артиллерийской поддержки обороны в этом секторе была сосредоточена по меркам Зимней войны мощная артиллерийская группа, которая, по мнению артиллеристов, могла бы творить чудеса, если бы только у нее был достаточное количество снарядов.
Как-то раз утром (уже после Дня Независимости - 6 декабря), когда на нашем участке фронта было еще относительно тихо, мы увидели столб густого дыма, поднимавшегося вдали впереди нас за позициями противника. Дальномером определили местоположение дыма и поняли, что дым идет с северной оконечности озера Куоппаярви, находящегося перед нами. То есть получалось, что поле рядом с берегом озера уже занято противником.
Я получил разрешение от командира дивизиона начать беспокоящий обстрел, на что мне было выделено четыре снаряда, и то только шрапнель, которую получить было легче, чем фугасные снаряды. Поскольку у меня не было возможности видеть разрывы, а рассеивание у шрапнели было большое, я решил поставить все на одну карту и выпустить все четыре снаряда одним махом. При этом они должны были разорваться непосредственно при ударе об землю.
4 шрапнели выпустили с интервалом в 20 секунд, и мы услышали, что по крайней мере три взорвались. Я сразу забыл об этом "беспокоящем обстреле", но на следующий день адьютант дивизиона лейтенант Антти Салмиваара спросил у меня по телефону, не вели ли мы огонь за день до этого по северному берегу оз. Куоппаярви. Я очень сильно удивился, когда получив мой утвердительный ответ, он рассказал мне, что утром в плен был захвачен младший лейтенант, на допросе сообщивший следующее. После долгого путешествия на поезде и марша пешим порядком этот младший лейтенант прибыл на фронт и расположился в лагере на северном берегу оз. Куоппаярви. Когда наконец после долгого времени появилась возможность получить горячую пищу, задымила полевая кухня, но как только настало время раздачи пищи, финны открыли артиллерийский огонь, и один снаряд попал прямо в полевую кухню, сделав из котла решето!
Этот "удачный выстрел" ничего не значил в масштабе войны. Он просто является иллюстрацией того, какой точности стрельбы можно достичь в благоприятных условиях - это при том, что в этом случае цель находилась в примерно 5.5 км от огневой позиции. Капитальный ремонт прицелов и стволов орудий, проведенный в нашей батарее прямо перед войной, точный прогноз погоды и постоянство темепературы повысили точность стрельбы, но "попадание в яблочко" в этом случае были очень большой удачей.
На оконечности высоты был расположен передовой дозор под командованием унтер-офицера. К середине декабря дозор был вынужден отступить в траншею, прорытую поперек высоты. Всего в 30-35 метрах южнее траншеи поперек высоты шел противотанковый ров глубиной порядка двух метров. Пехота противника заняла этот противотанковый ров, который представлял собой превосходное укрытие от огня. За две ночи во рву накопилось порядка ста человек, которые абсолютно спокойно развели на дне рва костры.
Однажды ночью во второй половине декабря я попросил у командира батареи, лейтенанта Тауно Луоми (погиб 16 февраля 1940 года), разрешения на то, чтобы я пошел в траншею на высоту и оттуда корректировал огонь одного орудия по противнику, находившемуся во рву. Из "Миллионного" по ходу сообщения в траншею протянули провод - от траншеи до противотанкового рва было всего 36 метров - это расстояние было три раза вымерено рулеткой во время маневров осенью 1939 года! Телефон подсоединили к кабелю, и я был готов корректировать огонь. Прежде чем открыть огонь, я сказал командиру орудия, фенрику Кулерво Копонену, что я сам очень близко к цели, и поэтому при наводке орудия ни в коем случае нельзя уменьшать прицел при поправке. Копонен сказал в ответ, что стрелять будет с такой же меткостью, как и раньше, и этот ответ меня удовлетворил.
Я выпустил по оконечности высоты "Палец" несколько снарядов из основного орудия. Когда я добился попадания в высоту после нескольких угловых поправок, я начал уменьшать прицел от выстрела к выстрелу, пока не добился попадания в ров. Теперь при помощи небольших поправок я мог перемещать огонь по рву как хотел - влево или вправо.
Поскольку огонь велся только из одного орудия, противник перемещался по рву туда-сюда, пытаясь уклониться от следующего выстрела. Поэтому я хотел, чтобы огонь по рву вела вся батарея - это привело бы к большему эффекту. Но тут я столкнулся с неожиданной проблемой! Основное орудие, которое к тому моменту выпустило порядка 25 снарядов, сильно разогрелось от стрельбы, а снаряд, выпущенный из "холодного" ствола на том же прицеле, летел на меньшее расстояние. После расчета поправок я приказал трем "холодным" орудиям увеличить прицел на 80 метров и отдал приказ: "батарея, огонь!" Дополнительный прицел, который я задал для других орудий, оказался все же недостаточным, так как один снаряд разорвался сразу же за нашей траншеей, два снаряда разорвались перед траншеей, а снаряд из основного орудия опять попал в ров.
Снаряды, отведенные на обстрел рва, подошли к концу, и я скомандовал: "прекратить огонь!" При этом я вздохнул с облегчением, так как по звуку последних четырех снарядов я слышал, что часть из них шла с недолетом. Фенрик Пуоси поблагодарил нас за то, что его пехота получила в ту ночь в обороне высоты "Палец" эффективную поддержку от артиллерии.
На следующий день тяжелая артиллерия противника, в отместку за наши снаряды (ночью их было выпущено около 30), пару часов вел обстрел траншей на высоте "Палец". В районе полудня местность стала совершенно неузнаваемой, так как огнем "Палец" был почти что разбит на две части! Наша траншея была полностью уничтожена, и сама высота вокруг траншеи стала ниже на пару метров. С другой стороны, необходимо отметить, что после этого противник не предпринимал более серьезных попыток атаковать наши позиции по высоте "Палец" на ДОТ "Миллионный", который не мог вести огонь в направлении "Пальца"
перевод - Баир Иринчеев. Воспоминания Й. Лехтонена были опубликованы в журнале Kansa taisteli, №4, 1964 год.
© Bair Irincheev 2001 - 2003