Калеви Юнтунен

2-й пограничный отряд Суомуссалми, затем - группа Контула

Когда началась война, мы были в Юнтусранта и сразу вступили в бой. Сначала мы только отступали. Снега было мало, русская пехота была столь же подвижной, как и мы. Их тактика была такая - пехота наступала на нас с фронта, а в это время их кавалерия обходным маневром заходила к нам в тыл. Так что нам не оставалось ничего другого, как отступать, чтобы не оказаться отрезанными. Эта первая дивизия (163я сд) была хорошо обучена. Да весь наш второй погранотряд был всего человек сорок, вроде бы. Сделать мы многого не могли. Потом нас собрали в Суомуссалми и перебросили на южный берег Нискаселькя. Русские заняли Суомуссалми.

Там уже сформировали группу Контула и мы пошли в обход позиций русских. Дошли до реки Кумасъоки и там основные части пошли штурмовать Суомуссалми, а мы остались на западном берегу реки Кумасъоки и отбивали атаки 44-й дивизии, которая шла на помощь первой русской дивизии. Сначала были все время на морозе, блиндажи построили позднее.

Сначала русские разводили большие костры, чтобы согреться, и их было видно за версту. Потом они все зарылись в землю, построили блиндажи, и их не было видно. Мы совершали налеты на эту вторую дивизию. Было ли страшно? Напряжение конечно было, но ситуация в январе была другая - русские были прикованы к дороге, и им было вообще никуда не деться. Мы же были на лыжах и передвигались настолько быстрее их, что у них не было никаких шансов против нас. Так что когда мы в темноте (а зимой здесь световой день мизерный и фактически все бои происходили в темноте) подбирались к колонне на дороге, то напряжение было, но как только начиналась перестрелка, напряжение куда-то пропадало. Вообще, несмотря ни на что, я старался быть предельно осторожным.

Наша тактика сводилась к беспокойству русских на дороге - мы атаковали какой-то определенный участок шоссе, очищали его от противника, и почти сразу же отходили обратно, чтобы избежать потерь. В наших группах всегда был один-два сапера, и они ставили мины на дорогу. Не знаю, насколько это было эффективно и подорвался ли кто-то на них. Такие ночные набеги нам удавались, как правило, без потерь - русские не успевали среагировать на наше нападение и организовать контратаку, как мы уже исчезали в лесу.

Каски я вообще не носил, не было ее у меня. Только шапка-ушанка и все. Рюкзака у меня не было вообще, только сумка-сухарка. Хорошо, что прямо перед войной я вступил в щюцкор и у меня была щюцкоровская форма. Она была достаточно теплой. Щюцкоровский щиток был на левом рукаве всю войну, никаких приказов снять его не было. Были еще большие лыжные ботинки, благодаря которым я чуть не отморозил себе пальцы - во время этих рейдов они промокали насквозь, и потом примерзали к ногам. Так что пальцы на ногах я себе чуть не отморозил. Винтовка у меня была обычная модели 1927 года, и на морозе всегда работала хорошо. У меня с собой была только одна граната, и я ее за всю войну так и не использовал. Автоматов Суоми у нас было совсем мало.

Ничего особенного во время зимней войны со мной не случилось. В памяти никаких кошмаров не осталось. Я отвоевал и вторую войну. После войны вернулся домой и всю жизнь прожил в своей родной деревне Юнтусранта, работал лесорубом.

Памятник всем павшим в битве при Суомуссалми, музей Ворота Раате