Наша рота, 3-я рота 3 отдельного пехотного батальона (командир - капитан Лео Палохеймо), находилась в резерве у шоссе на Выборг, к северу от деревни Сумма . Нашей задачей было держать противотанковую оборону на шоссе на случай прорыва танков противника через нашу основную оборонительную линию.
18 декабря вечером наш комвзвода лейтенант Олави Тусберг сообщил, что мы скоро получим "секретное оружие", о котором много ходило слухов, и которым можно уничтожить любой танк противника. Вскоре мы это оружие получили. Это оружие в большой спешке притащили нам на позиции лейтенант Вилкки и унтер-офицер нашей роты сержант Херманни Какко. Для начала они принесли нам несколько зарядов, и в дополнение к ним большое количество тротиловых шашек. Бутылки с зажигательной смесью были уже готовы к применению. Мы стали спешно усиливать противотанковые гранаты. К обычной ручной гранате привязывали проволокой тротиловые шашки. Таким образом мы наделали себе достаточное количество противотанковых гранат по 2-3 килограмма весом. Позже мы получили усовершенствованные противотанковые гранаты и "Молотовские коктейли". Жалко только, что одна из повозок, везших нам это дефицитное оружие, была разбита прямым попаданием вражеского снаряда.
Утром 19 декабря артиллерийская подготовка противника переросла в ужасный грохот и обрушилась на нашу основную оборонительную линию в деревне Сумма. Это началось на рассвете. Казалось, что вся местность вокруг деревни Сумма провалилась в небытие. Этот грохот и огневой вал шел волнами, от передовой в тыл и обратно, и нас тоже немного задело. Теперь мы знали и чувствовали, что сегодня может настать наша очередь использовать в бою это "чудо-оружие", которое мы получили в последний момент.
Наш взвод был срочно переброшен ближе к передовой, на так называемый болотный перешеек, где мы заняли оборону в ячейках по обе стороны шоссе. Вскоре после этого на позиции прибыл командир роты и сообщил. что противник перешел в наступление крупными силами и что в деревне танки противника прорвали оборону. В деревне шел сильный бой и пока не было данных, прорвалась ли пехота вместе с танками. Комроты проинструктировал нас об использовании оружия и предупредил, чтобы мы смотрели в оба, так как противник мог появиться в любую минуту.
Между 10 и 11 часами утра из-за изгиба шоссе выскочил тяжелый танк противника. Он шел на большой скорости и вел сильный огонь из пулеметов и пушки вдоль шоссе. Иногда он поворачивал башню и пускал снаряд в лес.
Мы все вжались в ячейки, из них были теперь видны только верхушки касок. Гранаты в руках, шнуры зажаты между пальцев. Танк продолжал нахально ехать вперед, и некоторые из нас начали бросать гранаты в танк и на шоссе перед ним. Гранаты начали срабатывать в разное время с большим грохотом. Мы пришли в замешательство, так как танк спокойно продолжал ехать на нас и доехал до болотного перешейка. Там он все же развернулся и уехал обратно на еще большей скорости. Он как будто играл с нами, бедолагами. В общем, так оно и вышло - несмотря на все наши попытки подбить танк, он уехал обратно в направлении деревни. Из этого неудачного эпизода наш комвзвода заключил, что мы еще не умеем рассчитывать упреждение и время срабатывания гранаты. Это было связано еще и с тем, что мы до этого никогда не кидали гранаты в столь быстро движущиеся цели. После этого события начали разворачиваться с ошеломляющей скоростью.
Вскоре после эпизода с первым танком от деревни и от развилки дорог послышалась сильная стрельба и рев танков. Этот шум начал доноситься по все более широкому фронту в направлении проселочной дороги на западе и небольшого поля на востоке. Вскоре прибежал связной младший сержант Лео Римппи от командира роты и сообщил, что ситуация на основной оборонительной линии тяжелая. Танки противника прорвали оборону, дошли до КП батальона капитана Йенсена окружили его. Часть танков продолжила наступление и направлялась к нам.
Комвзвода приказал мне срочно уничтожить танки, приближающиеся по шоссе. В помощь он мне дал младшего сержанта Вилхо Иивонена. Часть солдат из взвода была послана охотиться на танки на других направлениях, но большая часть взвода осталась на позициях у шоссе.
Мы пошли по лесу справа от шоссе к развилке. Мы заметили , что на шоссе стоят два танка противника, недалеко друг от друга. Они вели сильный огонь вдоль шоссе. Первый танк был крупный, тяжелый, скорее всего тот же самый танк, что мы спугнули утром, лопухнувшись с гранатами. На наше счастье уже начало темнеть и мы сумели подползти к танкам на расстояние в примерно 10 метров. Мы тщательно подготовились и договорились, как нам подавить эти танки. У нас были такие гранаты, которые должны были повредить танк, если мы смогли бы подобраться к танкам поближе и кинуть гранату в самое уязвимое место. Танк иногда стрелял из пушки в нашем направлении, и воздушная волна от выстрела проходила над нами. Мы решили, как будем действовать, и приступили к уничтожению танков.
Мы договорились, что Иивонен останется по эту сторону шоссе и будет нас прикрывать, так как у него была с собой винтовка. Я же должен был переползти шоссе перед первым танком и с той стороны шоссе забросать танк гранатами. Когда они начнут взрываться, Иивонен вступает в игру и забрасывает гранатами второй танк.
Итак, мы разделились. Я не спешил, так как действовать нужно было четко, бесшумно и осмотрительно. Наконец я дополз до нужного места. Я нашел себе вполне приличное укрытие за толстым стволом сосны, которая была во всего трех метрах от танка. Я начал слушать и осматриваться вокруг. К своему удивлению я обнаружил, что у танка была перебита гусеница. Она лежала на шоссе. Из первого танка, что был передо мной, доносился громкий разговор и звон каких-то железных предметов. Иногда открывался люк водителя, одновременно с ним открывался башенный люк, и оттуда выглядывала темная фигура танкиста. В эти моменты наступала пугающая тишина. Предчувствуют ли они, что их ждет, или они заметили меня? Я помертвел от мысли о том, как буду отсюда выбираться. Однако я быстро успокоился, когда башня танка развернулась в направлении шоссе и танк выстрелил из пушки, добавив к этому длинную пулеметную очередь.
Я тут же подскочил к танку, кинул гранату в промежуток между башней и люком водителя и моментально прыгнул обратно за сосну. Граната все же скатилась по броне вниз и разорвалась, не достигнув земли. Сразу после взрыва я опять выскочил из укрытия и кинул "коктейль" в переднюю часть танка, которая загорелась и осветила местность вокруг.
Из укрытия за сосной я увидел, что из второго танка выскочил экипаж и направился в лес, где был Иивонен. Вскоре оттуда послышались выстрелы и крики Иивонена о помощи. Я сам был в такой ситуации, что помочь товарищу не мог. Нужно было посмотреть, что происходит с первым танком и вылезает ли оттуда экипаж, и как мне их нейтрализовать. Бензобак танка еще не загорелся.
Но по финской поговорке "когда тяжело, помощь близка". К счастью, так и получилось. Нам прислали подмогу. Я продолжал лежать за сосной, когда услышал позади какой-то шум. Вскоре ко мне подполз молодой солдат Пентти Нуора, семнадцати- или восемнадцатилетний парень, который пошел на войну добровольцем и служил у нас в роте вместе с отцом. Поскольку передняя часть танка все еще горела и освещала местность вокруг, нас было легко заметить. Так и получилось - вскоре открылся башенный люк танка и оттуда вылетела лимонка, которая разорвалась в опасной близости от нас. Мы поняли, что экипаж танка был еще внутрив полной готовности продолжать борьбу.
Только мы собрались кинуть в танк еще одну противотанковую гранату, как из танка на нас посыпались лимонки. Осколком гранаты Нуора сильно ранило в голову, и ему пришлось ползти назад, чтобы его перевязали. Вскоре ко мне подполз лейтенант Вернери Сааринен, который незадолго до этого наткнулся в лесу на рядового Нуора, и получил от него сведения об обстановке. Мы решили ждать, пока экипаж танка успокоится и тогда нанести ему новый удар. Когда наступила тишина, лейтенант Сааринен подскочил к танку, и поджег его двумя "коктейлями". Огонь распространился и внутрь танка. Экипаж второго танка покинул машину еще раньше и исчез в темноте леса.
Вместе с Саариненом мы вернулись на болотный перешеек, где был наш взвод. Здесь мне рассказали, что экипаж второго танка напоролся на Иивонена в лесу. В перестрелке Иивонен получил пулю в голень, но сумел сам добраться до своих.
Мы немного передохнули в палатке. Вскоре пришел связной и передал мне приказание командира роты явиться к нему. На КП командир роты назначил меня старшим очередной команды охотников за танками и сообщил, что справа от проселка остался еще один "живой" танк. Командир роты также сообщил, что этот танк ведет сильный огонь и препятствует доставке боеприпасов соседу. Рядом с этим танком стоит еще один подбитый танк.
Со мной пошли капрал Эйнари Поркка, рядовой Виитанен и еще два солдата. Мы выступили в девять часов вечера. Когда мы приблизились к развилке, мы услышали орудийные выстрелы и длинные пулеметные очереди. После этого мы увидели сгоревший танк у развилки.
Мы перешли на проселок. Поскольку я уже имел дело с этими танками, я решил использовать против него все виды оружия, которые у меня были. Мы договорились, что Поркка останется с основными силами сзади и прикроет нас в случае неудачи.
Вместе с рядовым Виитаненом мы подкрались по левой стороне дороги на 10-15 метров к танку. Мы действовали крайне осторожно, так как подозревали, что рядом с танком могут быть солдаты противника, прикрывающие его. Мы решили, что Виитанен подползет к танку слева, и бросит противотанковую гранату под танк, в то время как я поползу прямо на танк и кину гранату на крышу. Гранаты решили кидать с таких мест, чтобы по ошибке в темноте не попасть друг в друга.
Мы решили, что в начале бутылки с зажигательной смесью использовать не будем. Атаку начинает тот, от кого танк отворачивает пушку, а затем второй из нас кидает свою гранату. Мы разделились, от Виитанена остался только примятый снег, сам он растворился в темноте.
Я начал продвигаться к танку, подползая к нему сбоку. Я подобрался к танку на 3-4 метра. На мое счастье, меня прикрывали ветки упавшей сосны. Оттуда я начал наблюдать за танком и прислушиваться. К своему удивлению я обнаружил, что этот танк был значительно ниже предыдущего. Между его башней и люком водителя была горизонтальная поверхность. Туда я и решил бросить гранату.
Прошло достаточно много времени с того момента, как Виитанен уполз влево. Иногда, когда танк не стрелял, наступала пугающая тишина. В голову ко мне закралось подозрение, что танкисты заметили наше приближение, так как они часто открывали люк водителя. Наконец танк выпустил длинную очередь из пулемета по направлению к шоссе, пушка задвигалась и раздался выстрел. В тот же момент я услышал взрыв гранаты Виитанена за танком. Как только надо мной прошли осколки, я выскочил из своего укрытия и бросил гранату на горизонтальную поверхность рядом с башней. Я едва успел запрыгнуть в свое укрытие, как взрывом с танка сорвало башню и отбросило на землю рядом со мной. Осколки еще какое-то время пели в вышине. Из танка повалил дым и он не подавал больше признаков жизни. Виитанен и Поркка поспешили к танку, и вместе с ними я удостоверился, что этот храбрый танк больше не будет нас беспокоить. На этом наши действия были закончены. Этот день был самый трудный из всех.
Kansa Taisteli, No. 5, 1967. Перевод Баир Иринчеев
© Bair Irincheev 2001 - 2004